Замалчивание показаний: почему расследование против «Бней Барух» годами обходило Михаэля Лайтмана
Замалчивание показаний: почему расследование против «Бней Барух» годами обходило Михаэля Лайтмана
Расследование «Бней Барух» · Точка входа · Часть 4 из 4
Иностранная заявительница, которую TheMarker обозначил как «Г», — бывшая участница «Каббала ла-ам», вышедшая из движения несколько лет назад, — обратилась в израильскую полицию по электронной почте с жалобой на сексуальные посягательства со стороны Михаэля Лайтмана. Она получила официальное письменное подтверждение от офицера полиции: жалоба передана в следственный отдел. Дело не двигалось. Полиция вспомнила о существовании жалобы только после запроса редакции. В следственном отделе не смогли найти само обращение — пришлось предъявить им их же собственное письмо с подтверждением получения.
Это не единичный случай потерянного документа. Это паттерн.
В публикации от 8 августа 2025 года TheMarker выстраивает этот эпизод как часть более широкой цепочки: «А», «Б» и «Г» жили за пределами Израиля, «Р» не подписала подготовленный аффидевит после контакта с людьми движения, а Иланит Езерская сначала отказалась от участия в расследовании после сообщения об исключении её семьи из структур группы. В таком виде проблема выглядит не как сбой одного отдела полиции, а как повторяющееся затухание свидетельств на разных этапах.
Жалобы, которые не двигались сами
Потерпевшая «А» публично рассказывала о сексуальном насилии со стороны Мильвидского и со стороны Лайтмана. В процессуальной логике именно линия, связанная с депутатом Кнессета, получила видимую динамику: его допросили. Обвинения в адрес руководителя движения к сопоставимым действиям не привели.
Именно этот разрыв — расследование против Мильвидского при отсутствии сопоставимого процессуального движения по Лайтману — отдельно подчёркивался в материалах TheMarker от 27 июля 2025 года и TheMarker от 8 августа 2025 года. Для этой статьи это ключевая рамка: речь идёт не только о содержании отдельных жалоб, а о том, какие жалобы получают ход, а какие остаются на периферии следствия.
В деле Аарона Аппельбаума бывшие участницы давали письменные показания о сексуальной эксплуатации, давлении и попытках сорвать обнародование информации. Часть свидетельниц сначала соглашалась говорить — затем исчезала из процесса. В судебном пересказе The Seventh Eye от 23 января 2023 года журналист Гур Мегиддо говорил о заявительнице «К.»: он утверждал, что видел доказательства угроз, включая сообщения с адресами членов её семьи. Это был не слух из коридора, а утверждение, прозвучавшее в Мировом суде Бат-Яма в процессе, где ассоциация пыталась оспорить публикации о движении.
Свидетельница «Р», готовившаяся подписать аффидавит о виденных ею нарушениях во внутреннем круге, написала адвокату Кармель Помранц накануне подписания: «Привет, Кармель, с нами снова связались из “Бней Барух”. На этот раз говорят, что хотят встретиться и что-то предложить. На встрече будут Ханох (Мильвицкий), Паровоз и Муши. Как думаешь — это ловушка?» Аффидавит подписан не был.
В сентябре 2022 года в Мировом суде Бат-Яма (судья Азария Алькалай) клинический социальный работник и терапевт Иланит Езерская (А.Й.), когда-то входившая во внутренний круг в Петах-Тикве, дала показания под присягой. Она заявила, что на личной встрече она впрямую спросила Лайтмана об интимных связях, сообщив ему о жалобах: «Сначала он отрицал, но затем признал это… Я сказала ему: “Лечиться, у тебя проблема”. Он засмеялся и сказал: “Я уже старый”». Когда Езерская попыталась выступить свидетелем для расследований, она была изгнана из движения вместе с семьёй с применением агрессивного социального бойкота к её 12-летней дочери: «Нелегко уйти из секты… Вы понимаете, что такое секта? Там всё находится внутри».
Институциональное прикрытие. Подавление информации происходило не на уровне скрытых угроз — оно было укоренено в самой структуре организации. На том же суде в 2022 году директор по персоналу «Бней Барух» Тахель Шадмон, официально ответственная за предотвращение сексуальных домогательств в движении, дала показания. На прямой вопрос адвоката Юваля Йоаза, что именно она предприняла для проверки тяжелых обвинений в адрес Лайтмана, будучи должностным лицом, Шадмон была вынуждена признать под перекрёстным допросом: «Я ничего не сделала».
Подтверждения от экспертов. В январе 2023 года генеральный директор Израильского центра помощи жертвам сект Рахель Лихтенштейн также публично подтвердила схему перед судом. Она свидетельствовала о многочасовом рассказе потерпевшей «К» в 2016 году о том, как Лайтман использовал свой духовный авторитет, чтобы принудить её к связи. Лихтенштейн добавила: «Вред женщинам причиняет не только сам Лайтман… Его поведение просачивается и к другим мужчинам в общине».
Олеся, офис Гальмана и защитный контур
Наиболее наглядно этот механизм виден в истории Олеси. По ее версии, после того как ее рассказ стал опасен для руководства движения, она оказалась в эпизоде, где давление уже не выглядело как абстрактное молчание среды. Оно приобрело конкретную форму: встреча в офисе адвоката, попытка изменить или смягчить показания, перевод и сопровождение со стороны людей из внутреннего круга.
Именно в этой точке в уголовном поле появились адвокат Цви Гальман и Эли Винокур. 27 июля 2025 года The Seventh Eye сообщил, что под предупреждением были допрошены ещё двое подозреваемых: адвокат Цви Гельман, который более десяти лет вёл кампанию исков «Бней Барух», и доктор Эли Винокур, ветеран «Каббала ла-ам» и вице-президент академического колледжа Гордон в Хайфе. Согласно аффидевиту Рафаэли, Гельман присутствовал на инструктаже А., а Винокур переводил ей объяснения на русский; Гельман заявил, что действовал профессионально и передал полиции документы, Винокур не ответил на запрос The Seventh Eye и Shakuf. Содержательно вопрос сводится не к одному только эпизоду встречи, а к более широкой схеме: кто и как помогал превращать опасное для движения свидетельство в документ, пригодный для защиты структуры в суде.
Это и есть то, чего не хватало прежним жалобам. Раньше можно было говорить о бездействии, страхе, утечках и закрытых делах. В истории Олеси появляется уже почти операционная картина: потерпевшая, юрист, люди внутреннего круга, аффидевит, процессуальный интерес следствия и параллельное утверждение, что вся процедура была безупречной. Именно так молчание превращается в систему, а не просто в цепочку неудачных совпадений.
Почему «согласие» здесь не работает как понятие
В разных свидетельствах повторяется одна схема: мужчины из «внутреннего круга» несли особый духовный статус, а сексуальная близость с ними подавалась не как личная инициатива, а как часть духовного пути. Отказ трактовался как нарушение иерархии.
Это механизм, хорошо задокументированный в свидетельстве Моны, показаниях Кати Суховой и истории Олеси: сначала — годы зависимости и бесплатного труда, затем перевод в ближний круг, где посредники объясняют, что лидер «имеет право». Человек находится внутри жёсткой духовной и социальной зависимости. Отказ означает потерю всего — духовного пути, социальной среды, смысла.
Потерпевшая «А» сформулировала этот механизм в интервью каналу 12 одной фразой: «Он выстраивал индивидуальные отношения с каждой женщиной, чтобы достичь духовного просветления». В этой формулировке нет принуждения в юридическом смысле. Именно в этом и состоит проблема для следствия.
Структура с политическим прикрытием
«Каббала ла-Ам» — не локальная группа. Международная инфраструктура с постоянным медиапроизводством, системой перевода, жёсткими финансовыми требованиями. Публикации о централизованной мобилизации членов движения в пользу «Ликуда» фиксировали: это не просто духовный центр, а структура с внешними политическими связями.
Институциональное бездействие в этом контексте — не административная аномалия. Жалобы поступают в адрес структуры, у которой есть медиаресурс, внутренняя дисциплина и представители в парламенте.
Отдельно важно и то, что фигура Винокура выводит этот сюжет за пределы внутреннего религиозного круга. Когда человек с академическим и управленческим статусом фигурирует в публикациях о возможном давлении на потерпевшую, это означает, что контур защиты движения не замкнут внутри одной общины. Он пересекается с университетами, публичными должностями и внешними институциями доверия.
11 августа 2022 года. Омри Манив. Показания «А»
11 августа 2022 года журналист 12 канала Омри Манив публично зафиксировал: по словам потерпевшей «А» и Рафаэли, Мильвидский инструктировал свидетеля на ложные показания в суде, а организация, которую он юридически сопровождал, набрала тысячи членов в партию для политического влияния. Через месяц, 5 сентября 2022 года, «Бней Барух» ответила не иском к А., Маниву или News 12, а иском на 2,87 миллиона шекелей против Рафаэли — бывшего охранника Лайтмана, подтвердившего её версию в эфире.
Показания потерпевшей «А», переданные Маниву, дали следствию новый импульс. Летом 2024 года делегация следователей ЛАХАВ 433 выехала в Москву и взяла у неё показания; летом 2025 года были допрошены Мильвидский, адвокат Цви Гальман и Эли Винокур — люди, которых связывают с давлением на свидетельниц и юридическим сопровождением кризисов движения.
Лайтман допрошен не был.
Несколько потерпевших, в том числе публично, прямо называли его. Официальная позиция полиции: старые материалы рассмотрены и закрыты, новая информация проверяется отдельно. Мильвидский, Гальман, Винокур — вызваны. Лайтман — нет. TheMarker ставит этот разрыв как ключевой вопрос: почему человек, которого называли в нескольких свидетельствах, не был вызван в кабинеты допросов полиции Израиля.
Разрыв между разными скоростями одного и того же дела здесь особенно заметен. Там, где следствие выходит на депутата, юриста и людей из кризисного контура, появляется движение. Там, где вопрос упирается в самого лидера движения, картина снова распадается на старые закрытые материалы и новые проверки без сопоставимого процессуального эффекта. История Олеси и линия допросов вокруг Гальмана и Винокура важны не как периферия, а как точка, где виден механизм: каким образом жалоба попадает — или не попадает — в правовой контур.
Публично Лайтмана называли как минимум трое — Катя, Мона, Олеся. Вместе со свидетельницами, чьи показания фигурировали в уголовных производствах или журналистских расследованиях — «Р», Иланит Езерская и другие — задокументированных случаев насчитывается не менее пяти.
В официальном ответе полиции, данном TheMarker, сообщается: расследование 2018 года было завершено, материалы переданы в прокуратуру, которая приняла решение о закрытии дела. По новой информации ведётся «проверка». Ни с одной из пяти женщин полиция не вышла на связь первой.
Это расследование продолжается. Если у вас есть информация, которая имеет отношение к этим событиям, или вы сами были участником или свидетелем — вы можете связаться с нами. Полная карта материалов расследования — на входной странице.
Читайте далее: Эли Винокур: академическая карьера и подозрения — как человек из внутреннего круга оказался в точке пересечения юридической стратегии и показаний потерпевшей.
Источники
Поделитесь своей историей анонимно
Пишите нам на: LAITMAN.HUI@MAIL.RU