Законопроект на 50 миллионов шекелей: как секта Лайтмана выходит в Кнессет за бюджетом

На первой странице законопроекта №1936/25/פ стоят три подписи: Ханох Мильвицкий, Тали Готлив, Ниссим Ватури. Документ «О Национальном управлении по объединению народа» запрашивает у государства около 50 миллионов шекелей ежегодно на образовательные и социальные гранты. Первую редакцию подписывали также Йоав Киш и Йоав Галант — их сняли после ухода в министры (The Seventh Eye).

Мильвицкий — подписант и бывший юрист секты; его юридико-политическая биография разобрана отдельно. Сразу после присяги в Кнессете он записал видео для сторонников и объявил внесение законопроекта выполнением обещания, данного на праймериз (The Seventh Eye).

В августе 2022 года TheMarker писал: внутренние письма и публикации указывали на организованное вступление людей «Каббала Ла-Ам» и их родственников в «Ликуд» — на фоне уже опубликованных свидетельств об эксплуатации и контроле внутри секты и сексуальных обвинений против её лидера.

Уровень внешней поддержки секта задокументировала сама. К иску против Рафаэли «Бней Барух» приложила подборку хвалебных цитат политиков с конференции 22 февраля 2017 года: Юлий Эдельштейн («Огромное вам спасибо»), Исраэль Кац («Я хочу поблагодарить вас, уважаемый рав»), Цахи Ханегби, Йоав Галант и Эли Коэн из «Ликуда», Мерав Михаэли из «Аводы», Йоэль Развозов из «Еш Атид». Коалиция и оппозиция поднимались на одну сцену. Дальше всех зашёл Ханегби: действующий министр объявил себя «посланцем посланий, принципов и ценностей „Каббала Ла-Ам“». К тому дню в прессе уже стояли свидетельства о браках по указке, отстранении женщин и защите бьющих мужчин. Похвалы шли суду доказательством респектабельности — а за сообщение о той же мобилизации секта судила журналиста.

Продвижение Мильвицкого в председатели финансовой комиссии партия закрыла стеной (Haaretz, Davar, Ynet, The Jerusalem Post). Заявление «Ликуда» привёл Walla: «Разнузданная кампания преследования, которую юридический советник правительства ведёт против правительства Израиля и его представителей, является угрозой безопасности государства». Речь шла о комиссии, которая распределяет государственные бюджеты и ресурсы.

Сам переход к открытому допросу шёл «с разрешения юридического советника правительства и государственного прокурора» (Ynet) — той самой Гали Бахарав-Миары, которую партия объявила угрозой безопасности. Остановить назначение пытались поимённо: Пнина Тамано-Шата, Эфрат Райтэн и Мерав Бен-Ари потребовали от председателя Кнессета Амира Оханы и главы коалиции Офира Каца заморозить процедуру (Haaretz).

Перед голосованием (Davar) Тамано-Шата заявила: «Назначение подозреваемого в изнасиловании на высокую должность в Кнессете… прежде всего смертельно бьёт по борьбе с сексуальным насилием и по борьбе с сексуальными преступниками». Бен-Ари обратилась к самим депутатам: «Каждый, кто сегодня проголосует за назначение подозреваемого в изнасиловании председателем финансовой комиссии, — соучастник, не меньше тех, кто знал и молчал».

Комиссия Кнессета рекомендовала Мильвицкого 9 против 6, финансовая комиссия утвердила 10 против 7. Сам он на этих обсуждениях и голосованиях не присутствовал (The Jerusalem Post) — а заседания финансовой комиссии уже вёл как временная замена.

Хайфский университет: кадровый резерв с дипломами

В 2015–2016 годах в Хайфском университете запустилась специализированная программа. Её институциональный архитектор — Габриэль Малка; преподавали Эли Винокур, Ронен Авигдор, Гай Ицхаков и сам Мильвицкий, тогда ещё не депутат.

По свидетельствам бывших студентов, курс работал замкнутой системой: учебные материалы и готовые ответы шли от потока к потоку, а первый поток, с Шими Рейном, заложил основу для следующих наборов. Программа работает больше десяти лет и выдала более пятисот израильских дипломов с формальным правом на государственные позиции в образовательном и социальном секторах. Редакции известно и то, как конвейер устроен сегодня: три-четыре года назад часть преподавания перенесли в здание секты в Петах-Тикве, и учиться можно, не переезжая в Хайфу.

Больше пятисот дипломов из одной учебной среды, конвейер не остановлен — и законопроект о грантах на образовательные и социальные проекты.

Зачем секте политическая сила, её люди объяснили под присягой. «Целью массового вступления в партию было накопление политической силы „Каббала Ла-Ам“, чтобы организация получила „точку опоры“ в системе образования», — показала бывшая участница Эстер Ицхаки. И как это должно выглядеть снаружи: «Целью было ввести содержание организации в образовательную систему не под именем „каббалы“, а под вывеской „интегрального образования“» (The Seventh Eye). Это показания, поданные в процессе, который вела сама ассоциация.

Томер Аппельбаум написал в показаниях, что Лайтман говорил с внутренней группой о «проекте» — так между собой называли список «Беяхад». Дословно: «Среди прочего он прямо говорил, что у нашей группы есть сила и что поэтому нам полагается финансовая поддержка на образование наших детей в соответствии с нашей верой, как у ультраортодоксов, и что путь к этому — обрести политическую силу». Заявка идёт с двух концов: сначала люди с бумагами, потом деньги под этих людей.

Как эти свидетельства останавливали, разобрано в отдельном материале.

Пресс-секретарь из первого потока

Шими Рейн из первого потока хайфской программы стал пресс-секретарём министра образования Йоава Киша — ведомства, от которого зависит утверждение образовательных грантов.

Гилад Шадмон — соседняя траектория: тот же круг, другой пункт государственного аппарата. Линия не упирается в одного депутата.

Пятьдесят миллионов шекелей

Парламентская инициатива Мильвицкого запрашивает бюджетную базу под регулярное распределение грантов через профильное ведомство. По The Seventh Eye, законопроект внесён в январе 2023 года и к декабрю 2024-го на голосование не выносился; сам Мильвицкий признавал, что частным законопроектом такой орган не создать, и связывал эту идею со своим возможным будущим министерским постом.

«Частная инициатива депутата» прошла предварительный показ. За несколько месяцев до внесения Мильвицкий представил план Лайтману в подкасте «Штаба по объединению народа» — так называли группу вступивших в «Ликуд». «Звучит очень-очень красиво», — похвалил Лайтман, благословил Мильвицкого и товарищей на вход в политику и пожелал, чтобы «это не испортилось» (The Seventh Eye и «Шакуф», 18 декабря 2024 года).

Текста законопроекта Лайтман не писал, продвижение не оплачивал, указания подать документ не давал. Он сделал другое, и этого хватило. Человек, чьи ученики встают к трём часам ночи ради его урока о любви к ближнему, посмотрел на схему государственного органа с бюджетом 50 миллионов шекелей в год и назвал её красивой. Работает Лайтман с циничной точностью: благословение выдано ровно в ту минуту, когда речь зашла о бюджетных деньгах, и единственное, чего он пожелал, — «чтобы это не испортилось».

Идея «управления» старше депутатского мандата. Рина Бен-Ами писала в показаниях, поданных в процессе, который вела сама ассоциация, о письме 2014 года с приглашением обсудить «наш следующий шаг в политике»: «Авиху Софер рассказал, что план состоит в том, чтобы использовать „Ликуд“ для выхода на более широкие пространства влияния и к бюджетам. Мечтой было создать „Управление единства Израиля“» (The Seventh Eye). Через девять лет мечта легла на стол Кнессета отдельным документом с суммой.

Внутренняя финансовая база секты разобрана в материале об амутот и отчетах; следующий уровень — государственный бюджетный канал.

Один денежный канал работает уже сейчас, без голосования: в августе 2016 года финансовая комиссия Кнессета обсуждала требование лишить жертвователей «Бней Барух» налоговой льготы — из-за свидетельств о происходящем во внутренних кругах. Государство отказывается от части налогов с этих пожертвований и становится косвенным соучастником субсидирования секты (The Seventh Eye).

Защищать льготу пришёл депутат «Ликуда» Мики Зоар, сегодня министр культуры. Он отвечал сарказмом: «Оборот 23,5 миллиона шекелей в год — отличная секта». Следом: «очень успешная секта». И добавил: «Слишком далеко заходят, называя 23,5 миллиона шекелей сектой. Ребята, если бы это было в таких масштабах, люди давно бы уже проснулись». Цифра — из его собственной реплики, не из проверенной отчётности. О связи между «Каббала Ла-Ам» и «Ликудом» Зоар ответил, что комиссию это интересовать не должно. Льготу сохранили на год. В декабре 2024 года, восемь лет спустя, она действовала по-прежнему, хотя свидетельств стало только больше.

Ту же льготу секта предъявляет как справку о чистоте. Из официального ответа от 13 ноября 2017 года: «для нашей ассоциации утвержден параграф 46, который предоставляется только тем ассоциациям, которые действуют с полной прозрачностью под строгим надзором со стороны Регистратора и налоговых органов» (kabbalah.info). Скидку, которую просили отобрать из-за свидетельств о внутренних кругах, они сделали доказательством прозрачности.

Сеть без публичных лиц

Связанным с сектой политикам не нужно признавать, чьи они: фигуры рассредоточены по узловым точкам государственного аппарата.

Скрытность была не привычкой, а процедурой. Эстер Ицхаки описала в показаниях встречу в центре ассоциации в Петах-Тикве, куда позвали только старших: «Все пришедшие обязаны были сдать свои телефоны у входа, чтобы нельзя было зафиксировать саму встречу. На ней присутствовал руководитель организации Лайтман, он сам говорил о важности вступления в партию и политического шага и объявил, что речь идёт о духовном шаге» (The Seventh Eye). Партийную вербовку объявили духовным шагом, и, по этим показаниям, сделал это лично Лайтман.

Один такой случай сошёл бы за перестраховку. Четыре свидетеля независимо друг от друга описали одно и то же: с политических встреч мобильные телефоны выносили. Это Хейли Галь, Томер Аппельбаум, Рина Бен-Ами и Эстер Ицхаки. Галь написала, что инструкция появилась, «когда стали говорить о политике», и что сама она иногда дежурила как «сторож телефонов». Аппельбаум описал предвыборное мероприятие, где телефоны забирали на входе как часть «осознанного усилия по сохранению в тайне» связи между партией и «Бней Барух» (The Seventh Eye). Зоѓар Кнер показала, что на встречах под названием «особая деятельность» выключали камеры прямой трансляции уроков. Всё это сказано в показаниях, поданных в процессах, которые вела сама ассоциация.

В начале 2022 года, примерно за полгода до праймериз, Мильвицкий провёл зум-трансляцию для аудитории около 500 человек и разложил план вслух: «Мы говорим более чем о ста новых наших послах, которые войдут в исполнительный эшелон, а часть из них — даже в управленческий эшелон внутри „Ликуда“». И назвал цель: «это обеспечит и прикроет нас в том вопросе, из-за которого мы вообще всю эту историю начали, — в защите дома».

Что такое «защита дома», Мильвицкий так и не расшифровал — издание пишет об этом прямо. Выходцы из «Каббала Ла-Ам» читают его как затяжную войну с журналистами и активистами, которые разбирают происходящее внутри. Рядом в кадре стоял Гилад Шадмон, один из старейших последователей Лайтмана и бывший заместитель гендиректора ассоциации. Членов «Ликуда» с правом голоса на праймериз у них набралось около 5000, и Шадмон подводил итог: «Мы сможем заключать сделки, сможем сотрудничать с разными другими группами и действительно осуществить вот это — провести своего человека в Кнессет» (The Seventh Eye).

Внешний контур закрывали так же. Сценарий вербовочного разговора, раскрытый журналисткой Таль Шнайдер ещё в 2014 году, снимал неловкость заранее: «Ты вступаешь не в „Ликуд“, а в наш блок внутри партии „Ликуд“. Это вовсе не троянский конь». Перед праймериз 2022 года минимум восемь депутатов «Ликуда» снялись в роликах в поддержку Мильвицкого — слова «Бней Барух» и «Каббала Ла-Ам» там не прозвучали (The Seventh Eye).

На политическом уровне рядом стоят Хагит Телем — кандидатка муниципального списка в Петах-Тикве, чей эпизод разобран в семейно-политическом контуре, Шломо Сибони — брат министра Мири Регев и давний ученик Лайтмана — и Эран Шиовиц, консультант министра Гидеона Саара с 2021 года. Справочные профили повторяющихся фигур собраны в архиве кадрового окружения.

Как тот же круг получает государственные должности — история назначения Эфрат Минухин Исраэлем Кацем.

Что меняет контекст

Текст законопроекта о «Национальном управлении» написан как декларация о гражданской сплочённости. Биографии подписантов меняют вес документа.

Мильвицкий преподавал на программе, выдавшей более пятисот дипломов будущим получателям грантов, вёл юридические дела секты и подписывает законопроект об органе, который эти гранты распределит; Рейн, выпускник её первого потока, сидит в аппарате профильного министерства.

Официальная позиция — отрицание под присягой. 30 декабря 2019 года The Seventh Eye разобрал два аффидевита юридического советника ассоциации Ханоха Мильвицкого в процессе против журналиста Гура Мегиддо и вещательной корпорации; ассоциация требовала с ответчиков около 1,3 миллиона шекелей. В них Мильвицкий заявил суду: «Не было и нет никакой связи, явной или скрытой, между ассоциацией и фракцией „Беяхад“ или движением „Ликуд“», и добавил, что «рав Лайтман никак не связан с политикой».

Через два с небольшим года тот же человек сидел перед камерой и объяснял пятистам зрителям, сколько «послов» они заведут в эшелоны «Ликуда» и ради чего. Заявление ложно: его опровергают их собственные документы и их собственная запись.

Отрицание у них не оговорка, а рабочий режим. 13 ноября 2017 года ассоциация выпустила официальный ответ на расследование корпорации «Кан». Тезис первый: «Ассоциация „Каббала Ла-Ам“ никогда не участвовала в политических акциях». Абзацем ниже — признание: в 2013 году ученики создали в Петах-Тикве список, за который проголосовали порядка 12 тысяч горожан; список стал фракцией с четырьмя мандатами, а в 2014-м ученики «инициировали процесс вступления и присоединили тысячи людей к партии „Ликуд“» (kabbalah.info).

Дата тут и есть удар. К 13 ноября 2017 года фракция в горсовете работала пятый год, вступление в «Ликуд» шло четвёртый, а министры уже произнесли речи со сцены февральского съезда. Отрицание прозвучало поверх механизма, работавшего в ту минуту на полную мощность.

В суде это подтверждали их собственные люди. По протоколу иска о клевете, который ассоциация вела в мировом суде Петах-Тиквы против Аарона Апельбаума, д-р Нурит Бублиль из тель-авивской группы показала: «Для организации было важно создать некую позицию политического влияния… задним числом я об этом сожалею». Ница Мазуз, бывшая кандидатка списка «Бе-яхад», подтвердила, что входила в команду проекта вступления: «Я не помню точно, скольких я записала, но надеялась записать больше, потому что я очень верю в этот процесс». Протокол разобрала Оснат Нир в HaMakom (11.06.2018), раскрыв и своё участие в подготовке расследования «Кан», из-за которого ассоциация судилась.

В том же ответе ассоциация уверяет, что «во всех случаях», когда она шла в суд, ответчиков «обязали публично извиниться». К декабрю 2024 года счёт был иной: ни одного из этих исков о клевете она не выиграла (The Seventh Eye).

Государство могло остановить это ещё в 2016 году и не стало. 28 июля того года в министерство социального обеспечения пришли телеведущий Аври Гилад и Рахель Лихтенштейн, гендиректор Израильского центра помощи пострадавшим от сект. Они просили министра дать бюджет на борьбу с сектами и продвинуть закон, который криминализировал бы крайние случаи внутри сект, включая сексуальные преступления. Министром социального обеспечения тогда был Хаим Кац из «Ликуда» — не Исраэль Кац, который в феврале 2017-го благодарил Лайтмана со сцены, а другой министр той же партии. Кац отказал по обоим пунктам — и этим лишил помощи и защиты ровно тех, ради кого делегация пришла: вышедших из секты, которые идут за поддержкой в центр Лихтенштейн, и их семьи. Закона, который назвал бы преступлением сделанное с ними внутри, эти люди не дождались ни в тот год, ни в следующие — его нет и сегодня.

«Я столкнулся с отвратительным отношением со стороны министра», — написал Гилад в Facebook. По его рассказу, в конце встречи один из помощников министра шёпотом объяснил причину: люди «Каббала Ла-Ам» массово вступили в «Ликуд». Дословно: «Ханох Мильвицкий в списке, „Бней Барух“ за ним — сект не трогаем. Всё».

Хаим Кац, ныне министр туризма, отрицает категорически: «Ну сказал Аври Гилад. Этого не было… Кстати, в тот период я не знал, кто такой Ханох Мильвицкий, и не был с ним знаком». Пресс-секретарь ответила изданию, что министр «как правило» решает по рекомендациям профессиональных инстанций, а момент для законодательства тогда «не созрел» (The Seventh Eye).

Законопроект, ради которого приходила делегация, заморозили; повторное внесение Орли Леви-Абекасис до голосования тоже не дошло. Специальных санкций против сект в законах Государства Израиль нет до сих пор. Отрицание Каца эту дыру не закрывает: закона нет, а люди Лайтмана дошли до кресла председателя финансовой комиссии Кнессета.

Поддержку партии Мильвицкий получил вопреки публичному скандалу и полицейским подозрениям: подозрения он отвергал, ссылаясь на премьер-министра, министров и коллег по Кнессету (Maariv).

Цепочка конкретна: люди из окружения секты, государственные должности, законопроект, профильное министерство, финансовая комиссия, голосования 9:6 и 10:7, партийная защита. Вход в партию, по показаниям, сам Лайтман объявил духовным шагом; политическую силу сам назвал путём к деньгам на образование; схему на 50 миллионов в год благословил на записи. Хватило благословения.